Я весьма долго работал в итальянской компании в Ирландии, Было много всякого. Один из приколов врывается итальянец в рабочую кухоньку, "и вот чтобы никто больше не говорил, что ирландцы не внесли вклад в мировую кулинарию! я свидетель, они мне дали лазанью с картошкой, так до них точно никто не додумался!"
по степени нетривиальности - это как дать картошку гарниром к пельменям где-то так
Астрид начала с тех пирожков, которые выглядели привычно. Первый оказался со свиным фаршем. Второй — с картошкой. Третий — с лапшой… какой странный пирожок.
Астрид подумала, что это очень-очень странно — варить лапшу и запихивать ее в пирожки. Что дальше — пирожок с хлебом?
Зато четвертый оказался с дыней и сливой и очень понравился Веронике. А пятый был с сосиской.
— Это не пирожок, это сосиска в тесте, — пренебрежительно сказала Астрид. — Твои заклинания все напутали.
Он оказался с зеленым чаем и еще какой-то сладкой штукой. Необычно.
Седьмой был с папайей. Восьмой — с мангодыней. Девятый — с картошкой, но не так, как второй пирожок, а какой-то другой картошкой. Вероника же сказала, что все пирожки должны быть разными, так что они и правда все оказались разными.
Десятый пирожок оказался с какой-то жижей и шариками в ней.
— Фу!.. — отбросила его Астрид. — Воняет!..
Зато одиннадцатый оказался с жареными тараканами. Это было вкусно, но Вероника отказалась даже попробовать.
— Ну и дура, мне больше достанется, — захрустела пирожком Астрид.
Двенадцатый был снова с фаршем, но теперь говяжьим. Тринадцатый — с капустой. Четырнадцатый — с мелкими жареными ящерками, и вот его Вероника неохотно согласилась попробовать.
Он был вкусный.
Пятнадцатый был опять с какой-то жижей, но теперь без шариков. Его отложили к невкусным, чтобы потом угостить дедушку Инкадатти.
Шестнадцатый пирожок был с грибами. Семнадцатый — с творогом. Восемнадцатый — с бараниной и зеленью. Девятнадцатый — с фаршем и яйцом посередине. Двадцатый — с рыбой. Двадцать первый — с щавелем.
Двадцать второй пирожок Вероника рискнула попробовать первой. Она расхрабрилась и тоже решила поучаствовать в эксперименте. Но ей не повезло — пирожок был с солью и перцем. Только соль и перец, больше ничего. Тут эликсир от отравления не помог — Вероника схватилась за язык и принялась жадно пить воду.
Астрид изучила этот пирожок. Видимо, его пекли… не люди.
Или люди, но чтобы кого-то разыграть.
С двадцать третьим пирожком тоже не повезло. У него внутри оказались живые черви. Как его вообще испекли, что они остались живыми?
— Фу-у-у!.. — поморщилась Астрид. — Они сырые!
Ну кто так готовит? В чем проблема была сначала пожарить или отварить начинку? Астрид раньше ела червей и сырьем, но давно переросла эти детские глупости.
Двадцать четвертый пирожок оказался с каким-то неизвестным мясом. Астрид отломила половинку, понюхала и сказала:
— Ну, это мясо… в пирожке… а больше мне ничего знать и не надо.
Двадцать пятый пирожок был с земляникой.
— О, кудесно! — обрадовалась Астрид. — Хочешь?
— Э-э… давай… — неохотно взяла пирожок Вероника.
Она уже объелась. Она плотно набила живот еще мамиными пирожками, а теперь еще и напробовалась так, что начала икать. И хотя она не отравилась, если не считать тот злосчастный пирожок с солью и перцем, она все же чувствовала себя странно.
— Я пойду! — держась за живот, выбежала она.
Астрид пренебрежительно посмотрела вслед. Смертные. Тяжело им живется, без внутреннего анклава.
Дожидаясь сестру, она съела двадцать шестой, двадцать седьмой, двадцать восьмой и двадцать девятый пирожки. В них не оказалось ничего необычного. Зато на тридцатом пирожке Астрид споткнулась.
Тридцатый пирожок был… с пирожком.
Астрид долго рассматривала это диво. Внутри пирожка еще один пирожок — маленький. А внутри него — третий, еще меньше. Что-то из высокой кухни… и, кажется, многомерное.
— Ну и как мне это есть? — спросила Астрид.
Она все же попробовала. Ей хотелось понять, есть ли там в итоге начинка, или она вся в другом измерении.
— Тё это? — спросила вернувшаяся Вероника.
— Пирожок с пирожком, — ответила Астрид, доковырявшая уже до девятого слоя. — Бесконечный пирожок в пирожке. Пирожок Воизамона.
Она как раз вчера узнала в школе про антимонии Воизамона, озирского мудреца, который мудрил так сильно, что Астрид ничего не поняла. Там было про бесконечную дорогу, и еще про бублик, который невозможно съесть, потому что он все время крутится…
Когда очередной пирожок стал таким маленьким, что его нельзя стало увидеть без хомунциевой лупы, Астрид вспомнила про астридианцев и взгрустнула.
Он оказался с предсказанием. Вероника достала бумажную ленточку и прочла:
— «Е»… и еще «е»… а это «й»… то есть «р»… ой, еще сразу две «р»!
— Дай сюда, — отняла у этой неграмотной малявки предсказание Астрид. — «Тебя ждет приятный сюрприз».
Вероника обрадовалась и сразу откусила от тридцать второго пирожка. Но тот оказался с личинками! Вероника уронила его, и ее вырвало сразу всеми съеденными пирожками! А потом еще и еще!
Пришлось Астрид снова поить шмакодявку водой, а потом ходить за тряпкой и вытирать всю эту грязищу.
— Мне плохо… — простонала Вероника. — Я умираю… ненавизю пьедсказания…
Но когда у нее внутри все успокоилось, и Астрид утерла ей лицо, Вероника уселась на корточки и решительно кивнула. Она собиралась продолжать эксперимент.
В тридцать третьем пирожке оказался слизень. Всего один, зато живой. Огромный и жирный. Едва Астрид откусила верхушку, он высунул голову с рожками и спросил:
— Вы кто?
— А ты кто? — осторожно спросила Астрид.
Она бы съела пирожок и со слизнем, но есть того, кто разговаривает, нельзя. Это Астрид запомнила с раннего детства. Папа всегда это твердил, когда она пыталась отгрызть ему ухо.
Но она уже давно так не делает.
— Каштреб садредхум, опять не получилось! — проворчал слизень. — Да что ж такое-то! Разве может кому-то так не везти, как мне?!
— А что ты хотел?
— Восстановите сферу, — потребовал слизень. — Сейчас же.
Астрид, не успевшая прожевать верхушку, аккуратно достала ее изо рта и приладила к пирожку.
И она приросла! Края сомкнулись, пирожок замерцал… и исчез.
— Это была не сфера, — сказала Вероника. — Это был пирожок.
— Я хочу знать, что это было, — сказала Астрид, глядя на пустые руки. — Но теперь никогда не узнаю.
Девочки немного погрустили, потому что они случайно соприкоснулись с чем-то загадочным и запредельным, а оно так быстро от них ушло, не дав никаких ответов и не оставив никаких подарков.
— Ладно, у нас еще целая куча пирожков! — потерла руки Астрид. — Может, там второй такой есть!
Тридцать четвертый пирожок был маленьким и квадратным, а внутри просто вишневое варенье. Тридцать пятый оказался с маком и медом. А вот тридцать шестой…
— Это что за зелезячки?.. — выпучила глаза Вероника, пока Астрид задумчиво перемалывала зубами металл.
— Это гвозди, — ответила сестра. — Пирожок с гвоздями. Наверное, это дяде Фурундароку испекли, он любит гвозди.
Тридцать седьмой пирожок был с повидлом. Тридцать восьмой — с медом и печеным яблоком… целиком. Целое яблоко, а вокруг тесто. Тридцать девятый — с морковкой. Сороковой — с котлетой. Не с фаршем, а именно с котлетой.
— Это зе пьоста котлета в тесте! — поморщилась Вероника. — Не хочу!..
— Тогда отдай ее мне, — пожала плечами Астрид.
— Нет уж. Ты еще пирожок с гвоздями не доела.
Астрид залилась смехом.
На сорок первом пирожке она едва не сломала зубик. Там тоже была железная начинка, но очень прочная. Обычные-то железки Астрид разгрызала легко, но эта оказалась совсем как папин меч, который она тоже однажды пыталась съесть, но не сумела откусить ни кусочка.
И это была даже не железка. Скорее золото. Желтенькое… и ключеобразное.
— Пирожок с ключом, — умудренно произнесла Астрид. — Золотым и волшебным.
— О, это секьетик! — обрадовалась Вероника. — Это навейняка ключ от клада! Пошли искать!
— А где ты собралась искать этот клад? — снисходительно поглядела Астрид.
— Ну… нинаю… ты мне скязи. Ты тут стайшая сестра.
Астрид решила потом обязательно этим заняться, убрала золотой ключ в ящик стола и уставилась на оставшиеся пирожки. Еще целая гора. Их было сто, а они съели и понадкусывали всего сорок один. Значит, осталось… сто минус сорок один…
— Еще почти шестьдесят, — с отвращением произнесла Астрид. — А мне надоело.
— Мне тозе, — призналась Вероника.
Пирожки Астрид наскучили — но не наскучили эксперименты с младшей сестрой. Вероника наконец-то научилась контролировать свою штуку и извлекать из нее ништяки.
— Давай выясним, что еще ты можешь призвать, — сказала Астрид, жестикулируя сорок вторым пирожком. — У нашей мамы раньше было Ме Создания Ложки, но она утратила его ради любимой дочери. Проверим, сможешь ли ты его заменить. Призови ложку.
— Пьизываю ложку, — застенчиво сказала Вероника.
Ложка призвалась большая и серебряная. Астрид ее сразу узнала — это из того столового набора, который когда-то подарил дядя Жробис. Мама его всегда прятала на самый верх серванта, и Астрид не могла даже попробовать.
— Нет, я больше не ем ложки, — неохотно сказала она. — Это для малышей.
— Ты ела лозь… ж-жки? — удивилась Вероника.
— Давным-давно. Мне не хватало железа в организации. И еще иногда серебра… золота… меди… бронзы… олова…
У Астрид потекли слюнки. Но она тут же спохватилась и велела:
Вселенная послушно откликалась на волю маленькой девочки. Астрид размышляла, какие пользы и выгоды сможет из этого извлечь.
Правда, над дикцией козявке стоит еще поработать. Карандаш, апельсин, мячик и две книжки призвались нормально, а вот кайтинки оказались крохотными жабоподобными циклопами. Они сразу принялись бегать по полу и бубнить, размахивая кургузыми лапками.
К тому же от них исходила благодать, Астрид это сразу почувствовала. У нее неприятно засвербило в носу, и все зачесалось.
Кайтинки обратили внимание на Астрид и загомонили, но теперь уже как-то враждебно.
— Мы случайно! — постаралась объяснить она, забравшись с ногами на кровать. — Мы вас сейчас отправим домой!
Вместо ответа у кайтинок засветились глаза… и они стали пуляться в Астрид зайчиками!
Астрид всегда думала, что на нее Луч Солары не действует. Она ведь сто раз пробовала светить сама на себя, и ничего не случалось. Но теперь оказалось, что на нее не действует только ее собственный луч, потому что эти обожгли очень больно!
Астрид взвизгнула, подскочила почти до потолка и тоже выстрелила в кайтинок! Стрельнула зайчиками на полную катушку!
Вреда им это не причинило. Но кайтинки тут же прекратили огонь и растерянно уставились на Астрид.
Она поняла, что это типа как шуки, только светлые. Маленькие, слабые и тупые, но при этом небожители. Уже хотела собрать их в коробку и спрятать пока что под кровать, а потом подумать, что с ними делать…
Но тут кайтинки стали делать странное! Они запрыгали друг к другу и стали… слепляться! Срастаться, как куски пластилина!
И к ним прибывали новые! Вероника уже никого не призывала, она сама залезла под кровать с остатками пирожков и трусливо боялась, пока Астрид Бесстрашная сражалась с силами Света. Но все равно откуда-то лезли новые кайтинки, и они тоже прилеплялись к старым! Они слепились во что-то высокое, больше Астрид, с двумя руками и ногами, но кучей маленьких глаз по всему телу и одним большим — в центре головы.
Больше всего Астрид боялась, что сейчас прибежит мама. Надо как угодно разобраться с проблемой самим, а то их опять накажут. Веронику, возможно, снова закуют в кандалы, а ее запрут или напорют.
Жуткий циклоп легко поднялся над полом и осмотрел комнату, причем голова у него вращалась, как на шарнире. Он остановил взгляд на Астрид, опустил глаз к выглядывающей из-под кровати Веронике, и у них в головах прозвучал мелодичный голос:
Остерегайтесь шарить в безднах сущего, малыши.
А в следующую секунду этот суперкайтинк исчез. Астрид выдохнула, почесала обожженные места и уселась. Вероника высунулась из-под кровати, а потом вылезла целиком, жуя сорок третий пирожок.
— Мы не прекратим эксперименты, — решительно заявила Астрид, беря сорок четвертый пирожок. — Просто теперь будем осторожнее. Немножко. Ты со мной?
— Дя, — кивнула Вероника.
Сестры стукнулись кулачками. Астрид сбегала в аптечку за мазью от ожогов чистым Светом, которую мама держала на всякий случай, как следует намазалась, слопала сорок пятый пирожок (с морковью и черносливом) и сказала:
— Продолжаем. Давай проверять границы твоих возможностей. Призови что-нибудь… чего не бывает.
— Пьизываю… вар-ренье из тар-раканов! — как можно отчетливей выговорила Вероника.
На полу возникла баночка чего-то коричневого.
— Чо, реально где-то есть?! — изумилась Астрид.
Она схватила баночку и попыталась прочесть надпись, но та была не парифатской. Какие-то сложные буковки, похожие на чинские иероглифы. И картинка с веселым тараканом, гладящим себя по животику.
А приглядевшись, Астрид увидела тараканов и внутри. Засахаренных.
Конечно, она сразу открыла баночку и зачерпнула немного серебряной ложечкой" ( Александр Валентинович Рудазов - Ксения Владимировна Рудазова
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
sforzinda
no subject
Date: 2026-04-11 02:05 pm (UTC)no subject
Date: 2026-04-11 02:07 pm (UTC)no subject
Date: 2026-04-11 03:59 pm (UTC)no subject
Date: 2026-04-11 04:04 pm (UTC)no subject
Date: 2026-04-11 04:15 pm (UTC)по степени нетривиальности - это как дать картошку гарниром к пельменям где-то так
no subject
Date: 2026-04-11 04:25 pm (UTC)no subject
Date: 2026-04-11 04:56 pm (UTC)no subject
Date: 2026-04-11 07:08 pm (UTC)Астрид подумала, что это очень-очень странно — варить лапшу и запихивать ее в пирожки. Что дальше — пирожок с хлебом?
Зато четвертый оказался с дыней и сливой и очень понравился Веронике. А пятый был с сосиской.
— Это не пирожок, это сосиска в тесте, — пренебрежительно сказала Астрид. — Твои заклинания все напутали.
— Они не… я не…
— Ладно, продолжаем, — доела сосиску Астрид и цапнула шестой пирожок.
Он оказался с зеленым чаем и еще какой-то сладкой штукой. Необычно.
Седьмой был с папайей. Восьмой — с мангодыней. Девятый — с картошкой, но не так, как второй пирожок, а какой-то другой картошкой. Вероника же сказала, что все пирожки должны быть разными, так что они и правда все оказались разными.
Десятый пирожок оказался с какой-то жижей и шариками в ней.
— Фу!.. — отбросила его Астрид. — Воняет!..
Зато одиннадцатый оказался с жареными тараканами. Это было вкусно, но Вероника отказалась даже попробовать.
— Ну и дура, мне больше достанется, — захрустела пирожком Астрид.
Двенадцатый был снова с фаршем, но теперь говяжьим. Тринадцатый — с капустой. Четырнадцатый — с мелкими жареными ящерками, и вот его Вероника неохотно согласилась попробовать.
Он был вкусный.
Пятнадцатый был опять с какой-то жижей, но теперь без шариков. Его отложили к невкусным, чтобы потом угостить дедушку Инкадатти.
Шестнадцатый пирожок был с грибами. Семнадцатый — с творогом. Восемнадцатый — с бараниной и зеленью. Девятнадцатый — с фаршем и яйцом посередине. Двадцатый — с рыбой. Двадцать первый — с щавелем.
Двадцать второй пирожок Вероника рискнула попробовать первой. Она расхрабрилась и тоже решила поучаствовать в эксперименте. Но ей не повезло — пирожок был с солью и перцем. Только соль и перец, больше ничего. Тут эликсир от отравления не помог — Вероника схватилась за язык и принялась жадно пить воду.
Астрид изучила этот пирожок. Видимо, его пекли… не люди.
Или люди, но чтобы кого-то разыграть.
С двадцать третьим пирожком тоже не повезло. У него внутри оказались живые черви. Как его вообще испекли, что они остались живыми?
— Фу-у-у!.. — поморщилась Астрид. — Они сырые!
Ну кто так готовит? В чем проблема была сначала пожарить или отварить начинку? Астрид раньше ела червей и сырьем, но давно переросла эти детские глупости.
Двадцать четвертый пирожок оказался с каким-то неизвестным мясом. Астрид отломила половинку, понюхала и сказала:
— Ну, это мясо… в пирожке… а больше мне ничего знать и не надо.
Двадцать пятый пирожок был с земляникой.
— О, кудесно! — обрадовалась Астрид. — Хочешь?
— Э-э… давай… — неохотно взяла пирожок Вероника.
Она уже объелась. Она плотно набила живот еще мамиными пирожками, а теперь еще и напробовалась так, что начала икать. И хотя она не отравилась, если не считать тот злосчастный пирожок с солью и перцем, она все же чувствовала себя странно.
— Я пойду! — держась за живот, выбежала она.
Астрид пренебрежительно посмотрела вслед. Смертные. Тяжело им живется, без внутреннего анклава.
Дожидаясь сестру, она съела двадцать шестой, двадцать седьмой, двадцать восьмой и двадцать девятый пирожки. В них не оказалось ничего необычного. Зато на тридцатом пирожке Астрид споткнулась.
Тридцатый пирожок был… с пирожком.
Астрид долго рассматривала это диво. Внутри пирожка еще один пирожок — маленький. А внутри него — третий, еще меньше. Что-то из высокой кухни… и, кажется, многомерное.
— Ну и как мне это есть? — спросила Астрид.
Она все же попробовала. Ей хотелось понять, есть ли там в итоге начинка, или она вся в другом измерении.
— Тё это? — спросила вернувшаяся Вероника.
— Пирожок с пирожком, — ответила Астрид, доковырявшая уже до девятого слоя. — Бесконечный пирожок в пирожке. Пирожок Воизамона.
Она как раз вчера узнала в школе про антимонии Воизамона, озирского мудреца, который мудрил так сильно, что Астрид ничего не поняла. Там было про бесконечную дорогу, и еще про бублик, который невозможно съесть, потому что он все время крутится…
Когда очередной пирожок стал таким маленьким, что его нельзя стало увидеть без хомунциевой лупы, Астрид вспомнила про астридианцев и взгрустнула.
— Давай другой, — сказала Вероника, осторожно ломая тридцать первый пирожок.
Он оказался с предсказанием. Вероника достала бумажную ленточку и прочла:
— «Е»… и еще «е»… а это «й»… то есть «р»… ой, еще сразу две «р»!
— Дай сюда, — отняла у этой неграмотной малявки предсказание Астрид. — «Тебя ждет приятный сюрприз».
Вероника обрадовалась и сразу откусила от тридцать второго пирожка. Но тот оказался с личинками! Вероника уронила его, и ее вырвало сразу всеми съеденными пирожками! А потом еще и еще!
Пришлось Астрид снова поить шмакодявку водой, а потом ходить за тряпкой и вытирать всю эту грязищу.
— Мне плохо… — простонала Вероника. — Я умираю… ненавизю пьедсказания…
Но когда у нее внутри все успокоилось, и Астрид утерла ей лицо, Вероника уселась на корточки и решительно кивнула. Она собиралась продолжать эксперимент.
В тридцать третьем пирожке оказался слизень. Всего один, зато живой. Огромный и жирный. Едва Астрид откусила верхушку, он высунул голову с рожками и спросил:
— Вы кто?
— А ты кто? — осторожно спросила Астрид.
Она бы съела пирожок и со слизнем, но есть того, кто разговаривает, нельзя. Это Астрид запомнила с раннего детства. Папа всегда это твердил, когда она пыталась отгрызть ему ухо.
Но она уже давно так не делает.
— Каштреб садредхум, опять не получилось! — проворчал слизень. — Да что ж такое-то! Разве может кому-то так не везти, как мне?!
— А что ты хотел?
— Восстановите сферу, — потребовал слизень. — Сейчас же.
Астрид, не успевшая прожевать верхушку, аккуратно достала ее изо рта и приладила к пирожку.
И она приросла! Края сомкнулись, пирожок замерцал… и исчез.
— Это была не сфера, — сказала Вероника. — Это был пирожок.
— Я хочу знать, что это было, — сказала Астрид, глядя на пустые руки. — Но теперь никогда не узнаю.
Девочки немного погрустили, потому что они случайно соприкоснулись с чем-то загадочным и запредельным, а оно так быстро от них ушло, не дав никаких ответов и не оставив никаких подарков.
— Ладно, у нас еще целая куча пирожков! — потерла руки Астрид. — Может, там второй такой есть!
Тридцать четвертый пирожок был маленьким и квадратным, а внутри просто вишневое варенье. Тридцать пятый оказался с маком и медом. А вот тридцать шестой…
— Это что за зелезячки?.. — выпучила глаза Вероника, пока Астрид задумчиво перемалывала зубами металл.
— Это гвозди, — ответила сестра. — Пирожок с гвоздями. Наверное, это дяде Фурундароку испекли, он любит гвозди.
Тридцать седьмой пирожок был с повидлом. Тридцать восьмой — с медом и печеным яблоком… целиком. Целое яблоко, а вокруг тесто. Тридцать девятый — с морковкой. Сороковой — с котлетой. Не с фаршем, а именно с котлетой.
— Это зе пьоста котлета в тесте! — поморщилась Вероника. — Не хочу!..
— Тогда отдай ее мне, — пожала плечами Астрид.
— Нет уж. Ты еще пирожок с гвоздями не доела.
Астрид залилась смехом.
На сорок первом пирожке она едва не сломала зубик. Там тоже была железная начинка, но очень прочная. Обычные-то железки Астрид разгрызала легко, но эта оказалась совсем как папин меч, который она тоже однажды пыталась съесть, но не сумела откусить ни кусочка.
И это была даже не железка. Скорее золото. Желтенькое… и ключеобразное.
— Пирожок с ключом, — умудренно произнесла Астрид. — Золотым и волшебным.
— О, это секьетик! — обрадовалась Вероника. — Это навейняка ключ от клада! Пошли искать!
— А где ты собралась искать этот клад? — снисходительно поглядела Астрид.
— Ну… нинаю… ты мне скязи. Ты тут стайшая сестра.
Астрид решила потом обязательно этим заняться, убрала золотой ключ в ящик стола и уставилась на оставшиеся пирожки. Еще целая гора. Их было сто, а они съели и понадкусывали всего сорок один. Значит, осталось… сто минус сорок один…
— Еще почти шестьдесят, — с отвращением произнесла Астрид. — А мне надоело.
— Мне тозе, — призналась Вероника.
Пирожки Астрид наскучили — но не наскучили эксперименты с младшей сестрой. Вероника наконец-то научилась контролировать свою штуку и извлекать из нее ништяки.
— Давай выясним, что еще ты можешь призвать, — сказала Астрид, жестикулируя сорок вторым пирожком. — У нашей мамы раньше было Ме Создания Ложки, но она утратила его ради любимой дочери. Проверим, сможешь ли ты его заменить. Призови ложку.
— Пьизываю ложку, — застенчиво сказала Вероника.
Ложка призвалась большая и серебряная. Астрид ее сразу узнала — это из того столового набора, который когда-то подарил дядя Жробис. Мама его всегда прятала на самый верх серванта, и Астрид не могла даже попробовать.
— Нет, я больше не ем ложки, — неохотно сказала она. — Это для малышей.
— Ты ела лозь… ж-жки? — удивилась Вероника.
— Давным-давно. Мне не хватало железа в организации. И еще иногда серебра… золота… меди… бронзы… олова…
У Астрид потекли слюнки. Но она тут же спохватилась и велела:
— Призови еще что-нибудь. Сама придумай.
— Пр-ризываю… каяндаш!.. — воскликнула Вероника. — Призываю апельсин!.. Призываю мятик!.. Пр-ризываю книзьку с кайтинками!.. Пьизываю книжку без кайтинок!.. Призываю кайтинки!..
Вселенная послушно откликалась на волю маленькой девочки. Астрид размышляла, какие пользы и выгоды сможет из этого извлечь.
Правда, над дикцией козявке стоит еще поработать. Карандаш, апельсин, мячик и две книжки призвались нормально, а вот кайтинки оказались крохотными жабоподобными циклопами. Они сразу принялись бегать по полу и бубнить, размахивая кургузыми лапками.
К тому же от них исходила благодать, Астрид это сразу почувствовала. У нее неприятно засвербило в носу, и все зачесалось.
— Тля, мама наругает!.. — испугалась Астрид. — Убери их!
Кайтинки обратили внимание на Астрид и загомонили, но теперь уже как-то враждебно.
— Мы случайно! — постаралась объяснить она, забравшись с ногами на кровать. — Мы вас сейчас отправим домой!
Вместо ответа у кайтинок засветились глаза… и они стали пуляться в Астрид зайчиками!
Астрид всегда думала, что на нее Луч Солары не действует. Она ведь сто раз пробовала светить сама на себя, и ничего не случалось. Но теперь оказалось, что на нее не действует только ее собственный луч, потому что эти обожгли очень больно!
Астрид взвизгнула, подскочила почти до потолка и тоже выстрелила в кайтинок! Стрельнула зайчиками на полную катушку!
Вреда им это не причинило. Но кайтинки тут же прекратили огонь и растерянно уставились на Астрид.
Она поняла, что это типа как шуки, только светлые. Маленькие, слабые и тупые, но при этом небожители. Уже хотела собрать их в коробку и спрятать пока что под кровать, а потом подумать, что с ними делать…
Но тут кайтинки стали делать странное! Они запрыгали друг к другу и стали… слепляться! Срастаться, как куски пластилина!
И к ним прибывали новые! Вероника уже никого не призывала, она сама залезла под кровать с остатками пирожков и трусливо боялась, пока Астрид Бесстрашная сражалась с силами Света. Но все равно откуда-то лезли новые кайтинки, и они тоже прилеплялись к старым! Они слепились во что-то высокое, больше Астрид, с двумя руками и ногами, но кучей маленьких глаз по всему телу и одним большим — в центре головы.
Больше всего Астрид боялась, что сейчас прибежит мама. Надо как угодно разобраться с проблемой самим, а то их опять накажут. Веронику, возможно, снова закуют в кандалы, а ее запрут или напорют.
Жуткий циклоп легко поднялся над полом и осмотрел комнату, причем голова у него вращалась, как на шарнире. Он остановил взгляд на Астрид, опустил глаз к выглядывающей из-под кровати Веронике, и у них в головах прозвучал мелодичный голос:
Остерегайтесь шарить в безднах сущего, малыши.
А в следующую секунду этот суперкайтинк исчез. Астрид выдохнула, почесала обожженные места и уселась. Вероника высунулась из-под кровати, а потом вылезла целиком, жуя сорок третий пирожок.
— Мы не прекратим эксперименты, — решительно заявила Астрид, беря сорок четвертый пирожок. — Просто теперь будем осторожнее. Немножко. Ты со мной?
— Дя, — кивнула Вероника.
Сестры стукнулись кулачками. Астрид сбегала в аптечку за мазью от ожогов чистым Светом, которую мама держала на всякий случай, как следует намазалась, слопала сорок пятый пирожок (с морковью и черносливом) и сказала:
— Продолжаем. Давай проверять границы твоих возможностей. Призови что-нибудь… чего не бывает.
— Пьизываю… вар-ренье из тар-раканов! — как можно отчетливей выговорила Вероника.
На полу возникла баночка чего-то коричневого.
— Чо, реально где-то есть?! — изумилась Астрид.
Она схватила баночку и попыталась прочесть надпись, но та была не парифатской. Какие-то сложные буковки, похожие на чинские иероглифы. И картинка с веселым тараканом, гладящим себя по животику.
А приглядевшись, Астрид увидела тараканов и внутри. Засахаренных.
Конечно, она сразу открыла баночку и зачерпнула немного серебряной ложечкой" ( Александр Валентинович Рудазов - Ксения Владимировна Рудазова
Семья волшебников. Том 2).